Космос нервная система и шмат сала анализ

Старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал. Раз в месяц — с пенсии — Евстигнеич аккуратно напивался и после этого три дня лежал в лежку. Матерился в бога.

— Как черти копытьями толкут, в господа мать. Кончаюсь.

За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки.

— Кончаюсь, Юрка, в крестителя, в бога душу мать.

— Не надо было напиваться.

— Молодой ишо рассуждать про это.

Пауза. Юрка поскрипывает пером.

Старику охота поговорить — все малость полегче.

— А чо же мне делать, если не напиться? Должен я хоть раз в месяц отметиться.

— Што я не человек, што ли?

— Хм. Рассуждения, как при крепостном праве. — Юрка откинулся на спинку венского стула, насмешливо посмотрел на хозяина. — Это тогда считалось, что человек должен обязательно пить.

— А ты откуда знаешь про крепостное время-то? — Старик смотрит сверху страдальчески и с любопытством. Юрка иногда удивляет его своими познаниями, и он хоть и не сдается, но слушать парнишку любит, — Откуда ты знаешь-то? Тебе всего-то от горшка два вершка.

— Учителя, што ли, рассказывали?

— А они откуда знают? Там у вас ни одного старика нету.

— В книгах. А они случайно не знают, отчего человек с похмелья хворает?

— Травление организма: сивушное масло.

— Где масло? В водке?

Евстигнеичу хоть тошно, но он невольно усмехается:

— Хочешь, я тебе формулу покажу? Сейчас я тебе наглядно докажу. Юрка взял было учебник химии, но старик застонал, обхватил руками голову.

— О-о. опять накатило! Все, конец.

— Ну, похмелись тогда, чего так мучиться-то?

У Юрки другое положение. Живет он в соседней деревне, где нет десятилетки. Отца нет. А у матери кроме него еще трое. Отец утонул на лесосплаве. Те трое ребятишек моложе Юрки. Мать бьется из последних сил, хочет, чтоб Юрка окончил десятилетку. Юрка тоже хочет окончить десятилетку. Больше того, он мечтает потом поступить в институт. В медицинский.

Старик вроде не замечает Юркиной бедности, берет с него пять рублей в месяц. А варят — старик себе отдельно, Юрка себе. Иногда, к концу месяца, у Юрки кончаются продукты. Старик долго косится на Юрку, когда тот всухомятку ест хлеб. Потом спрашивает:

— Я дам. апосля привезешь.

Старик отвешивает на безмене килограмм-два пшена, и Юрка варит себе кашу. По утрам беседуют у печки.

— Все же охота доучиться?

— Охота. Хирургом буду.

— Восемь. Потому что в медицинском — шесть, а не пять, как в остальных.

— Ноги вытянешь, пока дойдешь до хирурга-то. Откуда она, мать, денег-то возьмет сэстоль?

— На стипендию. Учатся ребята. У нас из деревни двое так учатся.

Старик молчит, глядя на огонь. Видно, вспомнил своих детей.

— Чо эт вас так шибко в город-то тянет?

— Што, они много шибко получают, што ль?

— Наоборот, им мало плотят. Меньше всех. Сейчас прибавили, правда, но все равно.

— Дак на кой же шут тогда жилы из себя тянуть столько лет? Иди на шофера выучись да работай. Они вон по скольку зашибают! Да ишо приворовывают: где лесишко кому подкинет, где сена привезет совхозного — деньги. И матери бы помог. У ей вить ишо трое на руках.

Юрка молчит некоторое время. Упоминание о матери и младших братьях больно отзывается в сердце. Конечно, трудно матери. Накипает раздражение против старика.

— Проживем, — резко говорит он. — Никому до этого не касается,

— Знамо дело, — соглашается старик. — Сбили вас с толку этим ученьем — вот и мотаетесь по белому свету, как. — Он не подберет подходящего слова — как кто. — Жили раньше без всякого ученья — ничего, бог миловал: без хлебушка не сидели.

— У вас только одно на уме: раньше!

— А то. ирапланов понаделали-дерьма-то.

— А тебе больше глянется на телеге?

— А чем плохо на телеге? Я если поехал, так знаю: худо-бедно доеду. А ты навернесся с этого свово ираплана — костей не соберут.

И так подолгу они беседуют каждое утро, пока Юрка не уйдет в школу. Старику необходимо выговориться — он потом целый день молчит; Юрка же, хоть и раздражает его занудливое ворчание старика, испытывает удовлетворение оттого, что вступается за Новое — за аэропланы, учение, город, книги, кино.

Странно, но старик в бога тоже не верит.

— Делать нечего — и начинают заполошничать, кликуши, — говорит он про верующих. — Робить надо, вот и благодать настанет.

Но работать — это значит только для себя, на своей пашне, на своем огороде. Как раньше. В колхозе он давно не работает, хотя старики в его годы еще колупаются помаленьку — кто на пасеке, кто объездным на полях, кто в сторожах.

— У тебя какой-то кулацкий уклон, дед, — сказал однажды Юрка в сердцах. Старик долго молчал на это. Потом сказал непонятно:

— Ставай, пролятый заклеменный. — И высморкался смачно сперва из одной ноздри, потом из другой. Вытер нос подолом рубахи и заключил: Ты ба, наверно, комиссаром у их был. Тогда молодые были комиссарами.

Юрке это польстило.

— Не пролятый, а — проклятьем, — поправил он.

— Насчет уклона-то. смотри не вякни где. А то придут, огород урежут. У меня там сотки четыре лишка есть.

Частенько возвращались к теме о боге,

— Чего у вас говорят про его?

— Да ничего не говорят — нету его.

— А почему тогда столько людей молятся?

— А почему ты то и дело поминаешь его? Ты же не веришь.

Читайте также:  Нервная анорексия симптомы и лечение

— Сравнил! Я — матерюсь.

— Все равно — в бога.

Старик в затруднении.

— Я, што ли, один так лаюсь? Раз его все споминают, стало быть, и мне можно.

— Глупо. А в таком возрасте вообще стыдно.

— Отлегло малость, в креста мать, — говорит старик. — Прямо в голове все помутнело.

Юрка не хочет больше разговаривать — надо выучить уроки.

— Про кого счас проходишь?

— Астрономию, — коротко и суховато отвечает Юрка, давая тем самым понять, что разговаривать не намерен.

— Космос. Куда наши космонавты летают.

— Не один Гагарин. Много уж.

— А чего они туда летают? Зачем?

— Привет! — воскликнул Юрка и опять откинулся на спинку стула. Ну, ты даешь. А что они, будут лучше на печке лежать?

— Што ты привязался с этой печкой? — обиделся старик. — Доживи до моих годов, тогда вякай.

— Я же не в обиду тебе говорю. Но спрашивать: зачем люди в космос летают? — это я тебе скажу.

— Ну и растолкуй. Для чего же тебя учат? Штоб ты на стариков злился?

— Ну во-первых: освоение космоса-это. надо. Придет время, люди сядут на Луну. А еще придет время — долетят до Венеры. А на Венере, может, тоже люди живут. Разве не интересно доглядеть на них.

— Они такие же, как мы?

— Этого я точно не знаю. Может, маленько пострашней, потому что там атмосфера не такая — больше давит.

— Ишо драться кинутся,

— Ну, скажут: зачем прилетели? — Старик заинтересован рассказом. Непрошеный гость хуже татарина.

— Не кинутся. Они тоже обрадуются. Еще неизвестно, кто из нас умнее — может, они. Тогда мы у них будем учиться. А потом, когда техника разовьется, дальше полетим. — Юрку самого захватила такая перспектива человечества. Он встал и начал ходить по избе. — Мы же еще не знаем, сколько таких планет, похожих на Землю! А их, может, миллионы! И везде живут существа. И мы будем летать друг к другу. И получится такое. мировое человечество. Все будем одинаковые.

— Жениться, што ли, друг на дружке будете?

— Я говорю — в смысле образования! Может, где-нибудь есть такие человекоподобные, что мы все у них поучимся. Может, у них все уже давно открыто, а мы только первые шаги делаем. Вот и получится тогда то самое царство божие, которое религия называет — рай. Или ты, допустим, захотел своих сыновей повидать прямо с печки — пожалуйста, включил видеоприемник, настроился на определенную волну — они здесь, разговаривай. Захотелось слетать к дочери, внука понянчить — лезешь на крышу, заводишь небольшой вертолет — и через какое-то время икс ты у дочери. А внук. ему сколько?

— Ну, это уж ты. приврал.

— Почему?! Уже сейчас эта проблема решается. Сто двадцать лет-это нормальный срок считается. Мы только не располагаем данными. Но мы возьмем их у соседей по Галактике.

— А сами-то не можете — чтоб на сто двадцать?

— Сами пока не можем. Это медленный процесс. Может, и докатимся когда-нибудь, что будем сто двадцать лет жить, но это еще не скоро. Быстрее будет построить такой космический корабль, который долетит до Галактики. И возможно, там этот процесс уже решен: открыто какое-нибудь лекарство.

— Сто двадцать лет сам не захочешь. Надоест.

— Ты не захочешь, а другие — с радостью. Будет такое средство.

Юрка сел за учебники.

— Дак если ему срок подошел помирать, чего ты ему вырежешь?

— Я на такие. дремучие вопросы не отвечаю.

— Нечего отвечать, вот и не отвечаете.

— Нечего. А вот эти люди. — сгреб кучу книг и показал, — Вот этим людям тоже нечего отвечать?! Ты хоть одну прочитал?

— Там читать нечего — вранье одно.

— Ладно! — Юрка вскочил и опять начал ходить по избе. — Чума раньше была?

— Была. У нас в двадцать.

— Где она сейчас? Есть?

— Не приведи господи! Может, будет ишо.

— В том-то и дело, что не будет. С ней научились бороться. Дальше: если бы тебя раньше бешеная собака укусила, что бы с тобой было?

Старика раззадорил тоже этот Юркин наскок.

— Так. Допустим. Собака — это ладно, А вот змея укусит. Иде они были, доктора-то, раньше? Не было. А бабка, бывало, пошепчет — и как рукой сымет. А вить она институтов никаких не кончала.

— Укус был не смертельный. Вот и все.

— Иди подставь: пусть она разок чикнет куда-нибудь. .

— Пожалуйста! Я до этого укол сделаю, и пусть кусает сколько влезет — я только улыбнусть.

— Да вот же они, во-от! — Юрка опять показал книги. — Люди на себе проверяли! А знаешь ты, что когда академик Павлов помирал, то он созвал студентов и стал им диктовать, как он помирает,

— Этой. кто поет-то.

— Дак это по проводам.

— Провода. Я в прошлом годе ездил к Ваньке, видал: вдоль железной дороги провода висят.

Юрка махнул рукой:

— Тебе не втолковать. Мне надо уроки учить. Все.

— А ты меня отрываешь. — Юрка сел за стол, зажал ладонями уши и стал читать.

Долго в избе было тихо.

— Он есть на карточке? — спросил старик.

— Тот ученый, помирал-то который.

— Академик Павлов? Вот он,

Юрка подал старику книгу и показал Павлова. Старик долго и серьезно разглядывал изображение ученого.

— Старенький уж был.

— Он был до старости лет бодрый и не напивался, как. некоторые.Юрка отнял книгу. — И не валялся потом на печке, не матерился. Он в городки играл до самого последнего момента, пока не свалился. А сколько он собак прирезал, чтобы рефлексы доказать. Нервная система — это же его учение. Почему ты сейчас хвораешь?

Читайте также:  Посттравматическая нейропатия локтевого нерва

— С похмелья, я без Павлова знаю.

— С похмелья-то с похмелья, но ты же вчера оглушил свою нервную систему, затормозил, а сегодня она. распрямляется. А у тебя уж условный рефлекс выработался: как пенсия, так обязательно пол-литра. Ты уже не можешь без этого, — Юрка ощутил вдруг некое приятное чувство, что он может спокойно и убедительно доказывать старику весь вред и все последствия его выпивок. Старик слушал. — Значит, что требуется? Перебороть этот рефлекс. Получил пенсию на почте. Пошел домой. И ноги у тебя сами поворачивают в сельмаг. А ты возьми пройди мимо. Или совсем другим переулком пройди.

— Я хуже маяться буду.

— Раз помаешься, два, три — потом привыкнешь. Будешь спокойно идти мимо сельмага и посмеиваться.

Старик привстал, свернул трясущимися пальцами цигарку, прикурил. Затянулся и закашлялся.

— Ох, мать твою. Кхох. Аж выворачивает всего. Это ж надо так!

Юрка сел опять за учебники.

Старика долго не было. Юрка хотел уж было идти посмотреть, куда он пошел с ножом. Но тот пришел сам, нес в руках шмат сала в ладонь величиной.

— Хлеб-то есть? — спросил строго.

— На, поешь с салом, а то загнесся загодя со своими академиками. пока их изучишь всех.

Юрка даже растерялся.

— Мне же нечем отдавать будет — у нас нету.

— Ешь. Там чайник в печке — ишо горячий, наверно. Поешь.

Юрка достал чайник из печки, налил в кружку теплого еще чая, нарезал хлеба, ветчины и стал есть. Старик с трудом залез опять на печь и смотрел оттуда на Юрку.

— Вери вел! Первый сорт.

— Кормить ее надо уметь, свинью-то. Одни сдуру начинают ее напичкивать осенью — получается одно сало, мяса совсем нет. Другие наоборот — маринуют: дескать, мясистее будет. Одно сало-то не все любят. Заколют: ни мяса, ни сала. А ее надо так: недельку покормить как следовает, потом подержать впроголодь, опять недельку покормить, опять помариновать. Вот оно тогда будет слоями: слой сала, слой мяса. Солить тоже надо уметь.

Юрка слушал и с удовольствием уписывал мерзлое душистое сало, действительно на редкость вкусное.

— Ох, здорово! Спасибо.

— Ага. — Юрка убрал со стола хлеб, чайник. Сало еще осталось. — А это куда?

— Вынеси в сени, на кадушку. Вечером ишо поешь.

Юрка вынес сало в сенцы. Вернулся, похлопал себя по животу, сказал весело:

— Теперь голова лучше будет соображать. А то. это. сидишь маленько кружится.

— Ну вот, — сказал довольный дед, укладываясь опять на спину. — Ох, мать твою в душеньку. Как ляжешь, так опять подступает.

— Может, я пойду куплю четвертинку! — предложил Юрка.

— Ладно. пройдет так. Потом, попозже, курям посыплешь да коровенке на ночь пару навильников дашь. Воротчики только закрыть не забудь!

— Ладно. Значит, так: что у нас еще осталось? География. Сейчас мы ее. галопом. — Юрке сделалось весело: поел хорошо, уроки почти готовы — вечером можно на лыжах покататься.

— А у его чего же родных-то никого, што ли, не было? — спросил вдруг старик.

— У кого? — не понял Юрка.

— У того академика-то. Одни студенты стояли?

— У Павлова-то? Были, наверно. Я точно не знаю. Завтра спрошу в школе.

— Дети-то были, поди?

— Наверно. Завтра узнаю.

— Были, конешно. Никого если бы не было родных-то, не много надиктуешь. Одному-то плохо,

Юрка не стал возражать. Можно было сказать: а студенты-то! Но он не стал говорить.

— Конечно, — согласился он. — Одному плохо.

Хочется брать пример с Юрки, потому что он, несмотря на трудности, идет к цели и уже в столь юном возрасте интересуется наукой и рассказывает о ней Евстигнеичу, борясь с его дремучестью и предрассудками. Также на мальчика хочется быть похожим, так как он хочет учиться не ради денег (он сам знает, что хирургам платят мало), а ради того, чтобы помогать односельчанам.

В Бога Евстигнеич, как ни странно, не верит, говорит, что вместо этого надо работать, но работать значит работать только на своем участке, в жизни колхоза он не участвует. За это Юрка однажды в сердцах сказал, что у него кулацкий уклон. Наум Евстигнеевич долго молчал, а потом велел не вякать: придут и лишние сотки от огорода отрежут.

9. Рассказ заставляет задуматься о связи поколений, о проблеме человеческого одиночества. Несмотря на то, что главные герои различаются и по возрасту, и по взглядам, и по материальному положению, их объединяет то, что оба они оторваны от семьи, оба по-своему несчастны. Но финал произведения вселяет веру в то, что представители двух поколений могут найти общий язык, помочь друг другу преодолеть одиночество, поделиться друг с другом знаниями и жизненным опытом.

Методическая разработка урока

по рассказу В.М. Шукшина

«Космос, нервная система

Учитель русского языка и литературы

Алибаева Айгуль Хисматовна.

Методическая разработка урока

Количество часов 2

Цели изучения темы:

б) развивающие: способствовать формированию информационной культуры, критического мышления.

в) воспитательные: формировать коммуникативную культуру

оборудование: распечатка рассказа смысловыми блоками

3) , Цепочка ключевых слов, ассоциации

4) Свободное письменное задание

II. этап Чтение и осмысление текста

III. этап Обобщение и рефлексия

Возвращение к ключевым словам, эссе.

Методическая разработка занятия

  • вызвать интерес к рассказу, задействовать активность каждого
  • развивать воображение
  • способствовать развитию творческих способностей уч-ся
  • развитие мышления (логического, практического, прогнозирующего, аналитического,
    творческого)
  • актуализация знаний о писателе
  • развитие письменной и устной речи
  • формирование коммуникативных навыков
Читайте также:  Симпатическая и парасимпатическая нервная система что это такое

на этапе вызова

• развитие устной и

Обращает внимание на

слов, их сочетание.

Добивается от каждого

каждому слову, к

увидеть, что дает

т.к. информация пока

как бы поворачивает

заголовок, что бы ярче

образы с чужими

• Вызов интереса к

предмету у каждого уч-ся

• Развитие письменной и

свой прогноз сюжета на

II. Осмысление текста

Учитель предлагает для

чтения блоки рассказа,

• вызвать внимание к

• организовать диалог с

точки зрения, формирует

создает условия для

текст, отвечают на

каждое слово и их

• развитие устной и

почву для интерпретации

прогноз на основе

Развитие критического и

Создает условия для

поощряя разные версии,

• вызвать интерес к

• развивать способность к

прежние знания о

творчестве В.М. Шукшина

• развивать устную речь

• развивать устную и

Учитель пишет на доске

цепочку ключевых слов

и предлагает выстроить

рассказа по этим словам

манеры В.М. Шукшина

озвучивают его в

мышления и речи

Учитель создает условия для

разобраться в своих

внимание на символическое

значение отдельных слов

версии с авторскими,

  • Какой информацией мы располагаем?
  • Какие ассоциации возникают?
  • Космос? (макромир, вечный мир; что- то высокое, далекое, возвышенное, таинственное, загадочное, которое манит, влечет; мечта)

  • Нервная система? (метафора- человек; нервная система человека)
  • Шмат сала? (приземленное, вещественное, необходимое, еда; микромир, частный мир отдельной личности )
  • Соединение этих слов? ( несовместимое понятие; возвышенное и обыденное, а человек находится между ними; перед нами всего одно предложение, но какая высокая степень концентрации образных средств, какая всеохватность мира)

— М. Шукшин. Что дает нам это знание?

1. О чем пойдет речь в рассказе? Запишите свой вариант сюжета. Время 3 минуты.

Чтобы вам спрогнозировать сюжет, я предлагаю цепочку ключевых слов :

беседуют у печки

Попробуйте теперь на основе ключевых слов написать сюжет. Время 10 минут.

II этап Осмысление текста.

  1. Прочитайте первое предложение. Это всегда сильная позиция текста.

— Автор сразу же знакомит нас с одним из героев рассказа стариком Наумом Евстигнеевичем, который хворал вечной русской болезнью – похмельем. Это определяет особое восприятие мира, с похмелья многое может показаться не таким. Обычная жизненная ситуация.

  1. Читаем до первой остановки.
  • Кто второй герой рассказа?

— Восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича

– Он удивляет его своими познаниями, категоричностью и вообще-то правильностью своих суждений.

  1. Читаем второй смысловой отрывок.
      • Какова главная черта Наума Евстигнеевича?
      • Почему старик часто спускается в погреб, садится на приступку и подолгу задумчиво сидит?
      • Почему Юрка квартирует у Евстигнеевича?

— Живёт в соседней деревне, где нет десятилетки, хочет окончить её и поступить в медицинский институт.

— Да, можно. Только у него особая жадность — жадность узнавать, открывать мир. В рассказе сталкиваются жадность в обычном смысле и другая, особая жадность – жадность знаний.

  1. Читаем третий смысловой отрывок.
      • Почему старик любит поговорить?

— Одинокий. Ему необходимо выговориться.

      • Всё ли понимает в старике Юрка?
      • Почему старик долго молчал, когда у Юрки в сердцах вырвались слова о кулацком уклоне.
  1. Читаем четвёртый смысловой отрывок.
      • Как вы думаете, любопытствует или поддразнивает старик Юрку, когда расспрашивает его о житье-бытье в мире?
      • В рассказе звучит микротема о сроках человеческой жизни. Нужно ли человеку долго жить?

— Наверно, это зависит от того, что человек поставит своей целью. Если она высока, как, например, у Юрки, то ему надо дольше жить. Ведь мечту свою осуществишь не сразу. Для этого требуются годы, а порою и вся жизнь. А если у человека цели мелочные, то он не торопится жить. Ему долгая жизнь ни к чему.

Прав старик, когда говорит, что 120 лет жить надоест. Вот он сам. Одинок. Ничто не интересует его в жизни. Не живёт, а существует. Все желания сводятся к одному – напиться.

  1. Читаем пятый смысловой отрывок.
      • О чём спорят герои?

— О Боге, о космосе, о кино, о долголетии, об академике Павлове, о смысле жизни.

На первый взгляд, это обычный разговор двух людей, но все эти вопросы касаются главного в жизни – ради чего живёт человек, как живёт он.

— Он живёт ради того чтобы иметь достаток в доме.

— хочет стать хирургом, спасать жизнь людям.

Или как Юрка, или как старик?

— Хорошо, конечно, иметь цель в жизни, но духовное должно подкрепляться и хлебом насущным. Но если человеку потребуется только сало, то чем он будет отличаться от зверя.

      • Какое отношение к героям у вас сложилось?
      • А у автора какое отношение к ним?
  1. Как вы думаете, чем закончит автор свой рассказ. Прогнозируем окончание. Время 5 минут.
      • Учащиеся читают свои варианты развязки.
      • А теперь послушайте шукшинский текст. (Учитель читает конец рассказа)

Как вы думаете, о чём этот рассказ, какие проблемы волновали автора. Свои впечатления изложите письменно. У вас получится небольшое эссе. Время 10 минут.

Давайте вернёмся к цепочке ключевых слов. Какие из них наиболее значимы на ваш взгляд?

Да, действительно, отдельные слова вырастают до символов, описывая мелочи будничной жизни автор незаметно привёл нас к философским проблемам.

В этом забавном поучительном рассказе пробивается шукшинская боль за то, что нет в нашей жизни ещё гармонии. И не случайно человек (нервная система) помещён в середину названия. Человек находится в положении выбора. В какую сторону он отклонится? Что перевесит в нем.

Вот эти вопросы и тревожат Василия Макаровича Шукшина.

Читайте также:
Adblock
detector